"бутылочники", потому что у профессионалов, как у лесных зверей, у каждого была своя территория, и они старались не нарушать границ чужого участка, не лезть в чужие дела, а случайно возникавшие конкуренты, как правило, были алкоголики, торопливо, воровато рассовывающие бутылки по карманам, стараясь поскорее сбыть их в какой-нибудь винной лавке в обмен на пиво, а если повезет и найденных бутылок будет достаточное количество, то и портвейн, и в отдельности эти алкоголики были самыми беспомощными и несчастными существами на свете, но стоило им оказаться вдвоем или втроем, как они становились по-настоящему опасными и даже могли убить из-за пустой бутылки; и Алигулу в то жаркое июльское утро, сойдя с поезда и под палящим, будто выжигавшим дырку на темени солнцем, направляясь к Свалке, еще издали заметил две черневшие на ней фигурки, и настроение у него резко испортилось, а приблизившись, он ясно разглядел, что эти две фигурки принадлежали двум русским женщинам-алкоголичкам, у каждой в руках было по длинной палке, которыми они ковырялись в мусорных кучах Свалки.

Одна из этих женщин-алкоголичек, подняв голову, прищурившись под яркими лучами солнца, поглядела своими бесцветными глазами под опухшими веками на этого заморыша - Алигулу и произнесла таким тоном, будто давно его поджидала здесь:

- А-а-а! Пришел-да?! Ограш! - и смачно матерно выругалась.

И вторая тоже поглядела на Алигулу, но казалось, у нее не было столько энергии, как у первой, по краям высохшего с растрескавшимися, подчерневшими губами, рта застыла пена, и она довольствовалась только одним словом:

- Сволочь!

На большее ее не хватило.

Конечно, для этих двух женщин сейчас дороже всех ценностей дурацкого, непостижимого мира было найти на свалке пяток пустых бутылок и на вырученные на них деньги купить холодного хырдаланского пива и выпить по стакану-другому, и главное - Алигулу было искренне, от души жаль этих женообразных существ, что под палящим июльским солнцем Апшерона еле стояли на ногах и изнывали, сгорали, умирали от желания выпить пива, и если б сейчас, покопавшись в мусоре Свалки, он нашел бы бутылку, ей-богу, может, даже вполне добровольно отдал бы этим несчастным.