Может, это чувство было больше, чем беспокойство, было сожаление, но не верится, чтобы Алигулу знал значение этого слова, и потому он сейчас в ясную летнюю ночь, душную, полную звезд, даже не вспомнил это слово, как бы там ни было - беспокойство ли, сожаление, или как оно там ни называйся, это чувство словно бы делало Алигулу невесомым, совершенно пустым и сердце его в телесной невесомости и пустоте стучало тихо-тихо, запоздало, и запоздалость эта еще больше увеличивала беспокойство (сожаление?), еще чернее делала печаль его, будто утаскивая ее все глубже на дно колодца.

* * *

Была та же ночь, то же звездное небо, и потерявший сон Мусеиб, поднявшись с постели, подошел к окну с видом на море и, несмотря на включенный кондиционер, распахнул окно; после прохлады, царившей в комнате, духота с улицы мгновенно обволокла его лицо, и будто бы эта духота еще больше усилила печаль, засевшую в сердце Мусеиба, но стоило Мусеибу поднять голову и глянуть на звездное небо, как ему немного полегчало, как-будто блеск этих звезд разрубил, развеял духоту и принес некоторое облегчение...

Именно в тот миг Мусеиб вдруг вспомнил то, что не вспоминал лет пятьдесят, а то и больше, перед глазами его прошло видение: они тогда жили в нагороном квартале города, было ему лет четырнадцать-пятнадцать, вот такой же звездной летней ночью мать постелила ему на крыше их одноэтажного дома, и он лежал на своей постели навзничь, глядя в звездное небо той душной летней ночи, и уже засыпал, когда увидел, как одна яркая звезда, сорвавшись с неба, полетела вниз...

исчезла...

куда улетела та звезда?..

а другим звездам на небе было абсолютно безразлично, куда она улетела, они все так же продолжали сверкать на ночном небе...

* * *

В роду Алигулу была интересная особенность: рождался один сын, остальные - девочки, девочки вырастали, выходили замуж, разлетались в разные стороны, мальчик же оставался здесь, получив