Яковлевы, особенно Владимир, еще с удовольствием побыли бы на корабле, который понравился им; на ближайшее время он будет их домом, и поэтому его хотелось поскорее обжить, «как новую квартиру. Но Чернов заторопился. Сойдя по трапу, он коротко попрощался со своими молодыми помощниками и, сказав, что ему надо приступить к расчетам, направился в гостиницу.

— Да, — протянул Владимир, глядя на удаляющуюся фигуру начальника, — если выполнит обещание, то немного же он сегодня будет спать.

— И если выполнит, — добавил Андрей, — то немного же времени для сна останется в ближайшие дни нам!

На следующее утро он застал Чернова в номере свежевыбритым и умытым, но темные круги под глазами показывали, что в эту ночь Константин Давыдович не ложился. Подполковник пил кофей и одновременно курил сигару. Перед ним лежала пачка листов с расчетами и голубые батистовые кальки английских чертежей «Весты», на которые Чернов жирным черным карандашом нанес предполагаемые изменения.

Он также вычертил конструкцию и дал сечения балок-бимсов, усиливающих перекрытие палубы в местах установки мортир.

На плане палубы были нанесены в разных местах небольшие квадраты, тонкие линии тянулись от них к мортирам, а потом сходились в два центра — один из погонной, другой от ретирадной батареи. У каждого из квадратов стоял номер — с баковой стороны от единицы до семерки, с ютовой — те же цифры, но со штрихом. Андрей догадывался, что это имеет отношение к таинственному аппарату Давыдова, но на всякий случай спросил:

— Господин подполковник, начерченная здесь схема, очевидно, относится к приборам автоматической стрельбы?

— Вы правы, — ответил Чернов, — но они будут установлены под моим личным наблюдением в последнюю очередь. А гальванические батареи возьмем на борт перед самым отплытием — они не любят сырости.