Чернов поздоровался со всеми и, обернувшись, подозвал Андрея и Володю. Братья подошли и поклонились.

— Николай Михайлович, — сказал Чернов, обращаясь к Баранову, — позвольте вам представить прапорщика морской артиллерии Андрея Никифоровича Яковлева. Он оказался для меня ценным помощником, как по усердию, так и по опытности, — не по годам — и по знанию местных условий.

— Однако, Константин Давыдович, — отвечал Баранов, пожимая руку Андрея своей нервной, но крепкой рукой, — несмотря на столь ценную помощь господина Яковлева, орудия еще не установлены.

— Как я и предполагал еще в Петербурге, пришлось усиливать корпус, а это потребовало много времени. Но ручаюсь вам, что послезавтра все будет закончено и «Веста» сможет начать кампанию. Мы с Андреем Никифоровичем работали по семнадцать часов в сутки.

Баранову, видимо, стало неловко за свое замечание.

— Извините, Константин Давыдович, — и он снова пожал подполковнику руку, — я не мог этого знать. Благодарю вас и господина Яковлева за усердие. А кто этот молодой человек? — он повернулся к Володе.

— Это юнкер, Владимир Никифорович Яковлев, направленный на «Весту» для прохождения месячного практического плавания. Рекомендую его вашему благосклонному вниманию — юнкер Яковлев, несмотря на то, что практическое плавание начинается по правилам только 15 июля, уже более недели, с приходом «Весты» из Одессы, добровольно трудится на судне.

— Очень рад слышать о вашем усердии, господин юнкер, — сказал Баранов, подавая Владимиру руку, — постараюсь сделать так, чтобы на борту «Весты» вы действительно чему-либо научились. Я много плавал в свое время под командованием адмирала Григория Ивановича Бутакова. Так вот он считал, что каждый офицер, как он выражался, «должен быть лучшим матросом и лучшим боцманом своего судна», чтобы иметь нравственное право требовать от подчиненных строгого выполнения их обязанностей. У него юнкера во время практического плавания работали кочегарами и механиками.