— Не обойтись без него никак?

— Нет. Это приказ! Таков порядок.

— У меня сегодня работы на целый день. И из батальона никто не отпустит.

— Передай комбату, что это распоряжение командира полка. Сейчас же после завтрака подходи к санчасти, и тебя на машине подбросят до развилки, в штаб армии. В кафе сходишь, мороженого покушаешь, вопросы, может, какие личные решишь, в магазинах дефициты всякие купишь. — Что ж, если приказ, то, пожалуйста, отправлюсь сразу, прямо из-за стола.

Я догнал на плацу Мелентия.

— Ты чего темнил, о здоровье интересовался, кругами ходил. Не мог откровенно сказать о слухах в полку про мою «раковую опухоль»?

— Да неудобно как-то. А что стряслось у тебя, на самом деле рак?

— Ничего особенного, я жетон за спину перебросил, он и засветился на снимке пятном. Нет никакой опухоли.

— О, Ник, как я рад, а то уже сплетники заговорили — будто не жилец ты, вот-вот умрешь.

— Угу, я всех вас переживу. Лучше скажи, как орден будешь обмывать? «Красная звезда» не каждый день вручается, а сегодня торжественное построение по этому поводу. За что получил?

— В общем, ни за что-то конкретное, а за год службы в нашем первом батальоне. Вот выстраданный первый орден за Панджшер, когда в горах полгода умирал безвылазно и чуть дистрофиком не стал, его просто нагло украли.

— Украли? Из чемодана, из сейфа?

— Нет, в штабе полка или в дивизии увели.

— Как это так получилось?

— В начале той операции ротного и взводного «духи» ранили, позже еще два взводных заболели, остался из офицеров я один. Должность заместителей командиров роты ввели на полгода позже, совсем недавно. Вот я да еще пара прапорщиков — все руководство потрепанной и замученной роты. В других — положение было не лучше. Ужас как тяжело было! В разгар кампании решили поощрить офицеров, прапорщиков, сержантов, солдат наградами.