Кэшин зашел в дом. В заднем кармане брюк затрещал мобильник.

— Да.

— Полиция? — раздался насмешливый голос Кендалл Роджерс; она говорила из участка. — Нам позвонила женщина, живущая неподалеку от Беккета, какая-то миссис Хейг. Говорит, у нее в сарае кто-то сидит.

— И что он там делает?

— Ничего. Собака на него лает. Я сама разберусь.

Кэшин сразу же задал вопрос по существу:

— Какой адрес?

— Я уже еду.

— Не надо. Мне по пути. Адрес давай. — Он прошел в кухню и черкнул в блокноте число, время, происшествие и место. — Скажи, буду минут через пятнадцать — двадцать. И дай ей мой номер — пусть звонит, если что.

Собаки обрадовались его спешке, забегали и, когда он вышел, понеслись прямо к машине. Всю дорогу они нетерпеливо высовывали носы из приоткрытых задних окон. Кэшин остановился на лужайке, метров за сто от калитки. На звук его шагов из-за живой изгороди высунулось грубое, точно топором вырубленное женское лицо в ореоле нечесаных и давно не мытых седых косм.

— Из полиции? — не поздоровавшись, осведомилась женщина.

Кэшин кивнул.

— Кадровый? Форма, все дела?

— Нет, в штатском, — ответил он и показал ей значок с изображением лисы, какой носили при себе все полицейские штата Виктория.

Она стянула с носа засаленные очки и недоверчиво уставилась на значок.

— А собаки что, полицейские? — последовал вопрос.

Он оглянулся. В заднем окне маячили две мохнатые черные головы.

— Работают на полицию, — не стал он вдаваться в подробности. — Где?

— Пошли, — ответила она. — Я своего пса заперла, а то совсем взбесился, паршивец.

— Джек-рассел, — без труда определил он породу.

— А ты откуда знаешь?

— Угадал.

Они обошли, дом. Внутри у Кэшина приступом дурноты поднимался страх.