* * *

— Что там за драма разыгралась? — спросила Кендалл Роджерс.

— Да какая драма! Так, бродяга, — ответил Кэшин. — Ты что, решила бесплатно поработать?

— Рано встала. Да и потом, здесь теплее, — пояснила она, перебирая что-то на столе.

Кэшин приподнял откидную доску, прошел к своему месту и, не теряя времени, принялся составлять отчет.

— Ты знаешь, я подумываю, не перевестись ли куда-нибудь, — сказала Кендалл.

— Значит, мне надо почаще мыться, — отшутился Кэшин. — Могу пересесть.

— Меня уже достала опека! — продолжила она. — Я не новичок!

Кэшин оторвался от отчета. Он давно ждал такого разговора.

— А я тебя и не опекаю. Да и вообще по характеру не опекун. Можешь отдать за меня жизнь в любое время.

Повисла тишина.

— Ну ладно, — продолжил Кэшин. — Надо кое-что утрясти. С пабом, например. Ты же домой возвращаешься часов в десять вечера.

— Эти скоты Кейны меня не тронут. Я не собираюсь объяснять всем и каждому, почему позволила тебе разбираться с этим, делом.

— Почему это они тебя не тронут?

— Потому что тогда мои двоюродные братья их убьют. А после того, что случилось, они церемониться не станут. Ну как, такой ответ устраивает, ваша честь?

Он вернулся к своему отчету, но Кендалл не сводила с него глаз.

— Что? — спросил он наконец. — Что такое?

— Схожу к Синди. Яичницу с ветчиной принести?

— Ты к этой старой карге? В пятницу утром? Нет, давай я.

Она рассмеялась, и напряжение сразу исчезло.

Уже когда Кендалл дошла до двери, Кэшин окликнул ее:

— Кен, в этот раз горчички побольше. Хватит смелости попросить?

Он подошел к окну и увидел, как она направилась вдоль улицы.