Той, первой весной, они уходили вдвоём далеко в барханы, которые вырастали, как пирамиды в рифлёных узорах, как текучее чудо: непостоянное, изменчивое, рассыпающееся в руках. Они возвращались в лагерь тоже вдвоём, иногда забывая черепашек в песке, иногда принося с собой. Возвращались всегда с огромными букетами ярких цветов. Трудно даже поверить, что пустыня может так цвести.

Но приходит зной, и цветов как не бывало. Всё выжжено, одни пески, колючка да саксаул.

То было шумное время. Столько народу! Столько надежд. Сколачивались времянки, строились землянки… А потом сразу всё опустело. Решили — воды здесь не найти. И почти все разъехались.

Только Нина Григорьевна, начальник Лялиной мамы, настояла на своём и осталась с небольшой группой, чтобы продолжать гидрогеологическую разведку. Лялина мама тоже осталась, осталась одна. И когда на свет появилась Ляля, тоже не захотела никуда уезжать. И правильно сделала. Во всяком случае, Нина Григорьевна так считает. Она с самого начала сказала: «Сами воспитаем. Кого, кого, а нянек будет больше чем достаточно». А Лялина мама не может ей не верить. Оказалась же Нина Григорьевна права, когда почти одна пошла против всех, утверждая, что воду они здесь обязательно найдут. Ну и что же?

Всё то время, что живёт Ляля на свете, они искали. И нашли. Разведчики установили, что под землёй на большой глубине расположена огромная линза пресной воды, целое озеро, площадью в две тысячи квадратных километров. Богатство. Правда, надо эту воду ещё суметь достать, не смешать с солёными водами, на которых лежит эта линза. Но, конечно, дело за этим не станет. Теперь в воду поверили все. Против факта не пойдёшь. Опять сюда стали наезжать. Корреспонденты прилетают, им ведь больше всех надо. И Юра приехал. Он в группе инженеров, взявшихся за теоретическую разработку проекта использования найденных вод.