- А я не говорила, что кривотолков не было, - сказала Мэй Бартрем.

- Ах, так! Значит, вы-то не были "спасены".

- Мне это безразлично. Если вы нашли свою женщину, то я нашла своего мужчину, - ответила она.

- Стало быть, вас такое положение устраивает?

Она помедлила с ответом.

- Оно устраивает вас, так почему бы, по тем простым человеческим понятиям, о которых мы говорили, оно не должно устраивать и меня?

- Понимаю. "По простым человеческим понятиям", из которых вытекает, что вам есть для чего жить. То есть не только для меня и моей тайны.

Мэй Бартрем улыбнулась.

- По-моему, из этого совсем не вытекает, что я живу не для вас. Речь идет как раз о моей с вами близости.

Он понял ее реплику и рассмеялся.

- Ну да, ну да, но если, как вы говорите, я для всех окружающих вполне зауряден, вы для них тоже заурядны, не так ли? Вы помогаете мне слыть таким же; как все. А если я такой, как все, ваша репутация, считаете вы, в безопасности. Правильно я вас понял?

И опять она помедлила, но ответ ее был достаточно ясен:

- Правильно. Только это и важно для меня - помочь вам слыть таким, как все.

Он не поскупился на слова благодарности:

- Как вы добры ко мне! Как великодушны! Не знаю, как и доказать вам свою признательность.

И снова, уже в последний раз, она задумалась, словно выбирала ответ. Но ее выбор был предрешен.

- Будьте верны себе, вот и все.

И он остался верен себе, все шло как всегда, и на этот раз так долго, что наступил, не мог не наступить день, когда они вновь попытались проникнуть в душевные глубины друг друга. Казалось, их нервы требовали, чтобы время от времени оба опускали лот в эти глубины, стараясь измерить бездну, обычно скрытую помостом, достаточно прочным, хотя и шатким с виду, порою даже вздрагивающим под напором воздушных вихрей. К тому же в отношениях Марчера с Мэй Бартрем появился новый оттенок из-за ее нежелания опровергнуть укор, будто она не решается поделиться с ним своей догадкой, укор, который вырвался у него к концу последнего и едва ли не самого прямого их разговора.