Антисоветчики Якушев и Васьков с одинаковыми безобразными шрамами на лбах таращились друг на друга выпученными, как у лягушек, глазами и вяло играли в карты, украинский националист Волосюк читал газету, баптист Филиппов доказывал что-то адвентисту седьмого дня Титову, шпион Кацман писал письмо, полицай Головко зашивал порванную робу. Только грузинский диссидент Парцвания и сионист Кацман оторвались от своих дел, заинтересовавшись шумом. Но, встретившись взглядом с Вольфом, поспешно опустили головы: любопытство не приветствуется в любой зоне.

- Э-э-э-э, парень, - Иоганн перестал улыбаться. - Такой настрой мне известен. Только он не на ту волю приводит. Кого током на запретке убьет, кто на пулю нарвется. А потом на кладбище, вон там, в лощине за зоной. Закапывают, как собак, - ни гроба, ни креста, ни таблички с именем. Вот тебе и вся воля!

- Ладно, разберемся! - Вольф явно не был настроен на продолжение разговора. Но Иоганн не обращал внимания на такие мелочи.

- Здесь главное - уметь ждать, - спокойно продолжал он. - Мы тут газеты читаем - и по строчкам, и между ними. Обстановка меняется! Через пару-тройку лет нас выпускать начнут! Вот посмотришь! А еще через пять годков немецкую автономию разрешат вполне официально!

Вольф недобро усмехнулся:

- А тебе, дядя Иоганн, орден дадут и сделают президентом! А Яшу Шнитмана министром торговли назначат! Кстати, ты уже сколько отсидел?

- Десять лет, два месяца.

- Так на хер тебе перемены, если хоть так, хоть этак, через два года УДО(1) светит? А мне, чего ни меняй, двенадцать зим топтаться! Все, вяжем базар!

1 - УДО - условно-досрочное освобождение.

Резко вскочив, Вольф вышел на улицу. Там прохаживались, сидели на корточках, курили, собравшись в кружок, обитатели восемнадцатой зоны.

- Слышь, кореш, дай закурить. - Откуда-то сбоку приблизился сутулый мужик с грубым, будто вылепленным из папье-маше лицом, на котором застыла гримаса вечного недовольства.