Была служба, со всеми бланками и протоколами, со свидетельством о рождении в аду и круглой фиолетовой печатью. Ее ставили на ягодицы, так надежнее. С гербом: два котла, трезубец вил и рожа черта с ласковой отеческой улыбкою. При надписи:

— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Вакханалия была в полном разгаре: я появился вовремя, в самый раз. Все размечено, отрепетировано и отредактировано (цензором, режиссером, директором театра — заодно и зрителем — был товарищ Люцифер; актерами ада были мученики и черти). Все было на мази, добротной и скользящей. Отличная, безотказная система! Продуманная сверху донизу, сверенная с заботливо-четкими чертежами Господа, предварительно испытанная на практике и навеки запущенная в ход, до Страшного Суда.

Места распределены — каждому по способностям. В котлах, у котлов, при котлах. Часы работы и часы досуга, семейные радости в личном котле и общественная служба в котле казенном. Часы положенных мучений, которые, в сущности, также были службою. И для вопящих мучеников и для заботливо пытающих чертей.

В аду служили все: и грешники и черти. Любое, каждое живое существо несло свою службу, бессмысленную службу отпущенно-казенного бытия. Собственно говоря, без этой ежедневной, ежечасной, ежесекундной службы ад не мог бы просуществовать и одного дня (часы досуга, сна и прочего также были службой, только под другим номером, не 224-67-15 или 114-37-45, а службой 235-30-80, 230-42-44, 510-53-72 и т. д.) Мне просто неслыханно повезло — родиться в таком славном месте и так вовремя, так дьявольски-удачно! Только грубая и злобная свинья не испытывала благодарности за этакое счастье, этакий пленительный расклад.

Я — испытывал… Здравствуй, ад!

Выдавалась — гадость. Пожить, на время. Сорок, может быть, 70 лет. Кому как. Смотря по обстоятельствам и генам. И — по заслугам, по поведению в котле. Это строго учитывалось, а как же иначе? Паиньки могли быть спокойны: их поведение каралось нескорою кончиной, умеренной, вполне терпимою, температурою воды в котле (жить в ней — сплошное удовольствие!). Черти могли быть довольны паиньками. Жарясь на сковородке, они шептали: «Мерси!» и «Хорошо…». За это им наливали маслица под ягодицы. Лучшим — сливочного, хорошим — постненького, а наилучшим — оливкового (остальных, непаинек, жарили на машинном масле; без масла было никак нельзя, затруднялась чистка сковородного инвентаря).