Он уже начал спускаться, когда услышал стук копыт, Вот теперь он один, совершенно один. Кто мог бы подумать, что так непросто спуститься по этому злополучному обрыву? Солнце припекало, Хорват судорожными движениями хватался за корни деревьев, кустики травы, чтобы хоть чуть-чуть поберечь больную ногу. Он посмотрел вниз, закружилась голова; приостановился на полпути, оказавшись где-то между небом и землей.

Пожалуй, не нужно было спускаться вниз без Яника: можно свалиться. Он едва не оступился, вовремя оборвал себя: не нужно ни о чем думать. Только вперед. Необходимо спуститься любой ценой.

Кто он, тот живой или мертвый, что лежит там, в кустах, в нескольких сотнях метров? Может быть, он просто пьян?.. Браконьеры частенько отправляются на промысел, прихватив с собой фляжку с палинкой. В ней они черпают смелость.

Ни за что ему не спуститься! Целым и невредимым — ни за что! Так и придется ему висеть здесь между зловонным болотом и затянутым дымкой летним небом…

Хорват прижался к земле. Скат обрыва отражал солнечный свет и тепло. Нечем дышать. Ноющая боль в ноге, мышцы сводит судорога. Левая. Всегда левая. Хватит отдыхать, пора в путь. Если больше некому, то можно приказать и себе. Страшно туда идти? Может быть, это просто коварная уловка, и лежащий в кустах человек только притворяется: он же не сумасшедший убегать под автоматным огнем. Тихо подождет, пока кто-нибудь подойдет, наклонится над ним, а потом резкий удар — и конец.

Пал Хорват с трудом приподнялся, расстегнул кобуру. Черный пистолет увесисто лег на ладонь. По правде говоря, ему нельзя было идти одному. «Младший наряда, наблюдай за местностью!» — так предписывает инструкция. А разве он не относится к тем, кто требует исполнения от других?