С каждой минутой в душе Феллини росло ощущение того, что он снова дома. Докладывая начальнику отдела о своем возвращении, проходя через кабинеты, в которых сидели его коллеги, пожимая руки, выслушивая шуточки в свой адрес и отшучиваясь в ответ, он все более утверждался в этом чувстве и совсем уверился в нем, когда сел на свой стул и отпер ящики стола. Подошел молодой коллега и, присев на угол стола, спросил:

— Расскажи, как было?

— Великолепно! Перво-наперво тебя кладут в постель и целую неделю кормят манной кашей плюс четыре кусочка белого хлеба на обед. На следующей неделе к обеду добавляют немного картофельного пюре, а еще через неделю кусочек яичницы-болтуньи.

— Как же ты не похудел?

— Я отсыпался за прошлые месяцы. Язва засохла, умерла, словно ее и не было.

Феллини собрался было прочитать им популярную лекцию о причинах и последствиях язвенной болезни, в которой он мог считать себя специалистом, так как твердо решил целую неделю действовать коллегам на нервы, втолковывая им ту истину, что и они в конце концов угодят в больницу, если будут вести такой же образ жизни, какой вел он, но в этот момент раздался телефонный звонок: его срочно вызывал руководитель отдела. Едва Феллини переступил порог кабинета, как тот протянул ему телеграмму.

Феллини пробежал глазами текст: “Докладывает полицейский участок Тауферса. Убийство австрийского туриста Гериберта Новака. Новак заколот в номере гостиницы. Любовница арестована”.

— Где находится Тауферс? — спросил он.

— В Верхнем Винчгау, неподалеку от городка Глурнс. Между Эцтальскими Альпами и Ортлерским массивом.

— То есть в непосредственной близости от швейцарской границы. И австрийской тоже. Территория с населением, говорящим на немецком языке.

— Неприятная история, — поморщился руководитель отдела.