Одуряющий аромат  салона красоты окружал ее прекрасной и двусмысленной аурой. Когда целуешь ее, то вдыхаешь все запахи салона. Она подставила папе бархатную щеку и спросила:

— Как прошла прогулка?

— Прекрасно, — ответил он, — У меня волчий аппетит!

Инстинктивно он потрогал свой бумажник судорожным жестом сердечника.

— К столу! — закричала Симона из глубины кухни.

Присаживаясь, Марсель Лоближуа думал, что он счастливый глава благополучной семьи и мысль о том, что если ни завтра, так послезавтра он облагодетельствует этот маленький мирок, добавила ему перца в рагу и крепости в одиннадцатиградусное вино, которым он запивал каждый кусок.                                                                                                    

Взрыв радости был таким, каким его предполагал Марсель Лоближуа. Жена посмотрела на него влюбленным взглядом и обласкала «скрытником», он увильнул от вопроса сына, пожелавшего узнать номер лотерейного билета, и отдался ласкам своей дочери, которая сделала матери современную прическу. Жижи постановила, что в связи с появлением средств, категорически отпадает вопрос о проведении июльского отпуска в семейном пансионе, в десяти километрах от Бретонского пляжа, и Лазурный берег становится неизбежной необходимостью. Поддержанная матерью и братом, она ворковала пока Марсель Лоближуа, внешне побежденный, торжествуя втуне, согласился на это сумасшествие. Не отрываясь от стола, они писали в разные гостиницы среднего класса (в тоже время комфортабельные) Канн, Лаванды и Сен-Тропе, чтобы узнать цены. Ответы приходили по почте, снабженные безжалостными цифрами. После изучения проспектов была выбрана маленькая гостиница «Фризели» в Каннах. Приготовления к поездке происходили в атмосфере ликования, женский гардероб нуждался в обновлении, ибо нельзя было ходить в одном и том же на Юге Франции и на Северо-западе. Мужчинам повезло: их купальники годились в любом месте. Даты начала отпусков отца и дочери совпадали, и вся семья села в вечерний поезд 10 июля.