— Отдыхайте.

Я разделся и уснул.

Когда утром проснулся, в домике никого не было. А сам домик был пробит синим прожектором. Я даже зажмурил глаза с непривычки от такого яркого света.

Без всяких рам, прямо в стену, было вмазано оконное стекло.

Я подошел к нему. Увидел горы. Но не так, как их видел тогда из автобуса — далеко в просветы среди туч, — а совсем рядом. И там, в горах, лежал огромный осколок льда — синий прожектор. Солнце вкрутило в него свою лампу.

Вниз по ущелью рушился Зеленчук, вскипая брызгами и пеной. Возле реки стояла Буми — мыла посуду.

Я захватил полотенце и вышел из домика. Спустился по тропинке на берег.

— А-а, доброе утро! — сказала Буми и улыбнулась. — Хорошо спали?

— Хорошо. Только вот голова немного какая-то странная,

— Это от гор. Это пройдет.

Зеленчук так шумел, что надо было повышать голос, чтобы разговаривать.

— Откуда река берет начало? — спросил я Буми.

— С ледника.

— С этого ледника?

— Да. Он называется София.

Ледник синий, а Зеленчук зеленый и тоже яркий до боли в глазах.

Я начал приспосабливаться, как бы умыться.

— Окунитесь, — сказала Буми.

Я попробовал воду — ледяная.

Буми заметила, как я смущенно выдернул руку.

— Привыкнете. Мы с Октей купаемся.

Буми положила в чистое ведро посуду и пошла по тропинке в дом.

Я умылся и остался на берегу. Сел на выступ скалы.

Я не мог уйти от реки. Я никогда не видел таких рек: зеленый вихрь. Посредине зеленого вихря большие камни. А на камнях — луга: высокая свежая трава, красные цветы.

Иногда ветер подхватывает с реки брызги, и они косым ливнем пролетают над этими большими камнями. Заливают цветы и траву.

Воздух, казалось, насыщен льдинками, будто их приносило с ледника, как и воду для реки.

Но солнце было сильным, горячим, и поэтому, когда тихо и безветренно, нет никаких льдинок. Жарко. А стоит дунуть ветру— прохладно. Появляются льдинки. Надо набрасывать на плечи рубашку. Может, это по той же причине, что немного тяжелой сделалась голова?..