На бегу мы пели (задыхаясь):

"Прыгуны, прыгуны, вы слыхали?

Прыгать будем мы из задницы орла..."

Парашютная школа показалась мне самыми тяжелыми – в физическом смысле – тремя неделями во всей моей жизни. Погода в Форт-Беннинге в июне 1963 года была не просто жаркой: стояла поистине удушающая жара. Через поры моего тела буквально улетучивались годы сытой жизни, и каждое утро я твердо уверял себя в том, что этот день будет последним в моей военной эпопее.

Через две недели бесконечных пыток на тренажерах, имитирующих прыжки и приземления с парашютом, наступил момент истины: наш класс был готов к тому, чтобы погрузиться на борт самолета и совершить настоящий прыжок.

Со своего места, находившегося примерно в середине вереницы парашютистов, я смотрел через открытую дверь самолета на землю, оставшуюся где-то в тысяче двухстах футах под нами.

– Приготовиться! – скомандовал инструктор по прыжкам.

Мой желудок сжался в комок.

– Набросить крючки!

Кровь отхлынула от моих пальцев, когда я пристегивал карабин вытяжной стропы к тросу, тянувшемуся у нас над головами вдоль всего фюзеляжа.

– Встать у двери!

Полковник-резервист, по виду даже старше меня, занял свое место у двери.

– Пошел!

"Они, наверное, шутят", – подумал я, когда мощным пинком под зад оказался за бортом самолета, в воздухе.

Боже правый, да что я здесь вообще делаю-то?..

То, что я "делал там", началось несколько раньше – в августе 1962 года, когда мне довелось встретиться с Линдоном Б. Джонсоном, тогдашним вице-президентом США. В тот год я жил на Ямайке, куда он прибыл с визитом, чтобы представлять Соединенные Штаты на празднествах по случаю годовщины независимости этой латиноамериканской страны. Мне удалось встретиться с вице-президентом и его военным помощником, полковником Уильямом Джексоном; тогда же я подарил им по экземпляру своей книги "Плата дьяволу", посвященной партизанской войне в регионе Карибского моря.