Уильям П. Ярборо, в то время начальник ЦСБП, оказался моложавого вида двухзвездным генералом, таким же худощавым и суровым, как и его подчиненные. Впрочем, к тому времени я и сам был ненамного толще его.

Генерал приготовил для меня сюрприз. Оказывается, мне предстояло совершить ночной прыжок с парашютом в район болот Южной Калифорнии, откуда группа спецназа должна была доставить меня в свой штаб, располагающийся в кишащей змеями местности.

– Ночной прыжок? – с тревогой в голосе пробормотал я. – Змеи?

После недели самых разнообразных "террористических актов", "похищений", "засад", "подрывов мостов и складов", и "рейдов" меня посадили на "гелиокурьер", или U-10, как именовался среди военных специальный самолет с коротким разбегом, и через несколько дней в ЦСБП начался курс, в том числе и моего, обучения смертельным методам ведения партизанской войны.

Моими однокашниками, включая кубинских беженцев и вьетнамцев, были офицеры из двадцати двух дружественных Америке стран, по возрасту и званию варьировавшие от старшего лейтенанта (лет около двадцати пяти) до подполковника (соответственно, сорок пять).

Программа обучения Центра подготовки, ныне имени Джона Ф. Кеннеди, включала в себя три самостоятельных курса: борьба с повстанцами, психологическая война и нетрадиционные (партизанские) методы ведения боевых действий – и все это для таких "тигров", как я! Впрочем, иного выхода у меня не было: только прохождение курса партизанской войны давало право носить зеленый берет.

Требования к офицерам, которые поступали на курс нетрадиционных боевых действий, были поистине устрашающими. Все они должны быть десантниками Все прошли проверку на допуск к работе с совершенно секретными материалами. Большинство имело квалификацию "рейнджеров". Интенсивная психологическая проверка и полевые испытания являлись основанием для решения вопроса о пригодности каждого конкретного офицера к последующему использованию его в партизанских операциях.