— Ну не будем же мы ждать потерявшуюся пару, — бросил кто-то за его плечами, — это может продолжаться до вечера.

— Наверняка нет, — ответил кто-то еще. — У Армана совсем иная тактика, чем у графа де Бланкфора: он предпочитает незначительные, зато постоянные победы. Готов биться об заклад, что он уже чего-нибудь добился, поскольку начал ещё вчера, и причем не без успеха.

— Значит, до вечера он должен ещё продвинуться, — рассмеялся первый.

— Должен, — согласился собеседник.

— Едут! — воскликнула какая-то из дам. — Сеньорита выглядит просто неотразимо.

— А шевалье д'Амбаре — триумфально, — добавил кто-то еще. — Он настоящий d'Embarras

Мартен сносил все это с удивительным спокойствием; даже не повернул головы, чтобы удостовериться, кто же позволяет себе такие шуточки. Но ярость и ревность бушевали у него в душе. Наконец он взглянул на Марию и её спутника, словно только теперь заметив их опоздание, после чего первым оказался у коня сеньориты, чтобы галантно придержать узду и стремя, пока она спускалась на землю.

Они взглянули глаза в глаза. Мария Франческа разрумянившаяся, веселая, кажется чуть удивилась или может быть испугалась выражения его лица, ибо улыбка на краткий миг погасла на её устах. Он же, побледнев, молчал и хмурил брови.

Длилось это лишь миг. Оба сразу опомнились и Мартен, взяв кончики её пальцев, проводил Марию в карету мадам Сюзанны.

— Мы опоздали, — звучным голосом сказала сеньорита. — Прошу прощения.

— Это моя вина, — признал Арман. — Я выбрал неверную дорогу и мы немного заплутались.

— О, если так, то выбранная им дорога оказалась именно той, что нужно, — шепнул один из кавалеров на ушко мадемуазель Жозефине де Карнарьяк, которая громко рассмеялась.

— Дороги среди холмов тут в самом деле очаровательны, мечтательно протянул Ричард де Бельмон. — И притом настолько крутые, — добавил он, поглядывая то на Мартена, то снова на шевалье д'Амбаре, — что можно совершенно потерять голову, особенно в обществе дамы, увлекшись её красотой и милой беседой.