Держатся лишь в нескольких портах, грабят островитян, обращают их в рабство или вырезают наголову. И их ненавидят, как испанцев в Новой Кастилии и Новой Испании, но они куда слабее тех. Мы будем действовать иначе; освободим туземцев от произвола губернаторов и алькадов; завяжем дружеские отношения с их королями и вождями; будем с ними торговать, научим возделывать землю и разводить скот; организуем армии из них самих, чтобы защищать себя и нас от нападений врагов.

Это были великие и прекрасные планы. Стефан подумал, что такие же когда — то строил Мартен. Но Мартен тогда был одинок; никто не стоял за ним, никто его не поддерживал. Тут же весь народ рвался в бой. И для этого были средства, были опытные вожди, строился флот, ковалось оружие, подготовка к войне шла систематически, мудро и трезво.

« — Но ведь Польша куда больше, мощнее и богаче этого клочка земли, отвоеванной у моря, нескольких провинций, которые героически сопротивляются Испании! — думал он. — Но где наши корабли? Сколько их у короля Зигмунта? Почему польское зерно уплывает в Данию, Голландию и Швецию на чужих судах?»

Если бы на верфях Эльблага, Гданьска и Руджии построили хоть десятка три военных кораблей; если бы Морская комиссия завербовала несколько десятков каперов, то при помощи финского флота можно бы не только обеспечить мир на Балтике, но и заставить датчан открыть Зунд для польского флага.

Стефан знал, как быстро окупаются расходы на постройку хорошего торгового судна; если бы арматоры знали, что их будет охранять военный флот, что им открыты ворота в океан, число судов росло бы из года в год, как в Голландии, Зеландии или Фризии.

Ему это казалось простым и легким.

« — Будь у меня такое состояние, как у Генриха Шульца, думал он, — сам бы так и сделал!»

Мысль о Шульце поразила его. Ведь Шульц вспоминал о чем-то подобном.

« — Он наверняка не раскрыл передо мной всех своих намерений, — сказал Стефан себе в душе. — А может я тогда не понимал, о чем идет речь?»