…В 1968 году давно уволенный в отставку маршал Г.К.Жуков завершал свои мемуары. Ему потребовалось уточнить некоторые факты, имевшие место в ставке фюрера в конце апреля 1945 года. С этой целью он пригласил к себе на подмосковную дачу, где проживал постоянно, Е. М. Ржевскую. Когда Георгий Константинович узнал от нее, что тогда, на пресс-конференции, двадцать три года назад, его, как говорится, «подставили» — он был потрясен. Заместитель главнокомандующего полагал, что он пользуется полным доверием этого самого главнокомандующего.

Е. М. Ржевская вспоминает о том, как реагировал прославленный полководец на ее сообщение: «Не может быть, чтобы Сталин знал! Я был очень близок со Сталиным. Он меня спрашивал: где же Гитлер?» «Когда спрашивал?» — уточняет Ржевская. — «В июне, числа девятого или одиннадцатого»

Таким образом, Сталин допытывался у Жукова — где же Гитлер?! — в день пресс-конференции или вскоре после нее.

Заместитель Жукова по делам гражданской администрации и начальник его контрразведки за спиной маршала направляли сообщения и доклады в Москву, на самый верх…

Глава 5. Двадцать шестое мая 1945 года.

 Сталин: Гитлер жив и где-то скрывается…

Накануне этого дня в Москву прибыл некто Гарри Гопкинс, частное лицо, бывший советник покойного президента Рузвельта, пребывающий в отставке.

На следующий день он был принят Сталиным, который, как правило, принимал только глав государств и правительств. На встрече присутствовали: с советской стороны — наркоминдел Молотов, с американской — посол А. Гарриман и видный дипломат Ч. Болен.

Открывая встречу, Гарриман обратился к Сталину со словами о том, что президент Трумэн направил в Москву в качестве своего неофициального представителя Гопкинса, поскольку он известен своими симпатиями к Советскому Союзу. Между тем Гопкинс не нуждался в рекомендациях и представлениях. Он был первым из крупных политических деятелей Запада, кто прибыл в Москву осенью 1941 года с предложением оказания помощи — вооружением, стратегическими материалами, продовольствием… Он, советник президента, был действительно крупным государственным деятелем — в Америке он считался «человеком № 2». Рузвельт доверял ему самые сложные и ответственные поручения.