Важно отметить, что спустя полгода генерал-полковник И. А. Серов изменил свое твердое и категоричное мнение. Как минимум, можно сказать, что он стал сомневаться. В его переписке по «делу Миф» (см. гл. 10) содержатся фразы вроде «Мы раскроем пути, по которым бежали из имперской канцелярии» и выражения «предполагаемое самоубийство», «воображаемая смерть», относящиеся к Гитлеру.

Мнение И. А. Серова в высшей степени авторитетно: это мнение человека, который знал все детали; кроме того, это мнение будущего председателя КГБ и начальника ГРУ.

Могло ли изменение позиции генерал-полковника быть связано с конъюнктурой? Н. С. Хрущев в своих мемуарах характеризует И. А. Серова как человека исключительно честного. «Если за ним что и было, как за всеми чекистами, то он стал жертвой общей политики, которую проводил Сталин».

Во-вторых, все основные свидетели, кроме Кемпки, находились в местах заключения в СССР, и ссылаться на них было не вполне удобно.

Наконец — и это главное — такая публикация дискредитировала бы Сталина: стало бы очевидным, что он сознательно лгал и Трумэну с Эттли, и Гопкинсу. Поэтому советская печать без устали разоблачала и высмеивала «провокационные измышления», так сказать, без ссылок на источники…

Есть хорошая поговорка: «Глупо верить пропаганде врага, но еще глупее верить собственной пропаганде». В Кремле собственной пропаганде не верили. Поэтому, когда в 1958 году из Голландии пришло сообщение о том, что там объявился бывший немецкий летчик, который утверждает, будто весной 45-го доставил Гитлера на своем самолете из Берлина в Данию, за что был щедро вознагражден, — к этому отнеслись серьезно. Советский посол в Гааге собрал и направил в Москву все материалы, касающиеся данного дела. Позднее выяснилось, что бывший летчик страдал отклонениями в психике… В этой истории представляет интерес реакция Кремля: хорошо осведомленные люди допускали такую возможность.