Леонтия отпускали со скрипом. Он был по-прежнему служителем у медведей, ставки дрессировщика ему никто не думал предлагать, так что Леонтий попросил меня и Лисина, пока его не будет, присмотреть за медведями.

На дворе середина марта, снежная, солнечная, в Москве еще морозец. А мне как раз родители подарили модную синтетическую шубу - черную с белыми воротником и манжетами, сшитыми из материала, который под звездами и фонарями приобретал волшебное фиолетовое сияние.

Я, конечно, сразу надела эту умопомрачительную шубу, тем более ко мне на работу под вечер обещал заглянуть приятель, чемпион по греко-римской борьбе Деревяшкин из Белоруссии.

Когда он приехал, мы выпили немного. Я вывела его во двор и стала в сумерках водить между рядами - среди тоскливых птичьих криков, - показывать лис и волков, спящих барсуков, белоснежных зайцев. Потом завела его к медведям, существам лесных чащ, когтистым старикам, как их называл Леонтий.

Это была старая гвардия, которая давно демонстрировала свои номера только в клетках во время экскурсий. С годами в неволе медведь становится злым, раздражительным, прожорливым и свирепым, все знают, что от такого лучше держаться подальше.

Да, в состоянии легкого опьянения приблизилась я к бурой косматой медведице Фекле. Она потянула воздух, тихо заворчала.

- Алле! - взмахнула я рукой - в своей шикарной шубе, желая поразить Деревяшкина.

Грузная, косолапая Фекла медленно поднялась на задние лапы.

- Танцуй! - сказала я и покрутила у себя над головой морковкой.

Фекла затанцевала - кружится, бедрами покачивает, великанша!..

Я посмотрела на Деревяшкина - он был счастлив, как дитя.

Стоило мне на миг отвернуться, она лапами мою руку хвать - и прижала к прутьям клетки. Морковка вылетела, я только успела растопырить пальцы, чтоб рука не проскочила внутрь. Обомлев от страха, я почувствовала, как медведица уперлась носом в мою ладонь и зубами заскользила по ее поверхности.