Мама с папой были на работе, поэтому мы спокойно сели втроем на кухне, и, пока я варила медведю геркулес, Паша вынул из кармана бутылку портвейна, разлил в бокалы, поднял наполненный бокал и произнес:

- Мальвина - дура!

Потом они уехали, а медведь остался.

Диковатый немного медвежонок - Топтыжка. Мы его клетку держали на балконе. На геркулес налегал! В день - по три пачки с чайной колбасой. Свое расположение духа Топ выражал различными голосами: глухим ворчанием, фырканьем или мурлыканьем, а иногда особыми звуками, похожими на хрюканье, свист и даже лай.

Ну, и естественно: то у него понос, то его закрепило. То у него сухой горячий нос. Мама, папа и я - мы с этим медвежоночком ночей не досыпали. А рано утром всем на работу.

Леонтий каждый день звонил, у него накопилась тьма-тьмущая неотложных дел: восстановиться в Уголке, наладить отношения с Сонечкой, сходить к учительнице дочки в школу, потом у Клары Цезаревны намечался юбилей...

Как-то я возвращаюсь - а возле нашего дома огромная толпа. И все эти люди стоят, задрав головы, смотрят вверх. Я спрашиваю:

- Что случилось?

Мне говорят:

- Там кто-то на балконе стонет. Сейчас пожарные приедут, милиция, уже на всякий случай вызвали "скорую"...

А сверху слышится:

- Э-э-ээээмммм...

Я тоже встала вместе со всеми, волнуюсь, удивляюсь, жду с нетерпением пожарных с лестницей, и вдруг меня осеняет: да это ж мой медведь!!!

Вбегаю домой, мама в комнате разговаривает по телефону.

- Некоторые думают, - говорит она, сидя в кресле, с чашечкой кофе, покуривая сигарету, - что мы сумасшедшие. А у нас просто жизнь такая!..

И это правда. Фактически до старости я умудрилась вести странный образ жизни, обитая среди вещей без контуров, весьма неоднозначных, легко и незаметно переходящих одна в другую, среди переливающихся друг в друга форм - животных, человеческих и неодушевленных.