- Эту блядь убрать, эту блядь убрать, а вот эту, - указал он на мою маму, - оставить!

- Свободней, естественней!.. - говорила мама, втайне от папы готовя меня к весеннему поступлению в театральное училище. - Не пыжься, не пучь глаза, раскованней: "...А розы были так свежи, так прекрасны..."

Ей даже удалось найти блат. В Щепкинском училище деканом работал знакомый ее приятельницы Миша Новохижин. Бывший военный летчик, он пел под гитару романсы. Предупрежденный о нашем участии в первом туре, Миша специально явился на прослушивание и стал изумленным свидетелем пронзительно исполненного мною этюда: "Старая якутка в чуме".

Главное, они мне сами сказали:

- Представьте себе, что вы ... знатная оленеводка!

Ну, я и представила. Села на пол, глаза прикрыла, раскачиваюсь, что-то стала бормотать себе под нос, не то сонная, не то пьяная. Люди передо мной растаяли в морозной дымке. Лишь за горизонт в дальние дали уходили бескрайние снега.

Вся моя жизнь сгустилась во мне, сумрачным взглядом я обозревала ее, не различая деталей, и синий табачный дым застилал мое морщинистое лицо.

- А-а-ай-я-я-я-я-я-а-ай!.. - зазвучала во мне какая-то незнакомая песня.

Я-а-а на-на Ой-ёй-ёой Ма-а-а Ма-ма-а Ньо-ой!.. - беззубым ртом и впалыми щеками я выводила, почесываясь. - М-м-ма-я-а-о-о, - заклокотало в горле.

- Спасибо!

Я вздрогнула и мутным глазом уставилась на приемную комиссию.

Меня попросили выйти.

Вскоре выскочил Миша, немного смущенный, и сбивчиво объяснил маме, что я для Малого театра не подхожу: им требуются "героини", а я безнадежно "характерный" типаж. Он мог бы сделать невозможное и протолкнуть меня на второй тур.

- Но это будет полностью безрассудный шаг, - убежденно проговорил