Около полуночи, в разгар бала нагрянул Македонский, стал в дверях, осмотрелся, потом поманил жестом Клима Синицу (тот осмелел и как раз вальсировал с Варей). Синица притворился, что не заметил жест Македонского, один вид которого говорил яснее всяких слов: Синице надо уезжать. На приглашение хозяйки бала — Мальвы Македонский не поддался, стоял у входа, ждал, когда выйдет Клим. А тому все не хотелось обрывать этот первый вальс. Македонский не мешал им танцевать, верно, и сам был очарован, он никогда еще не видел такого чистого, одухотворенного танца. Потом Синица долго не мог найти на вешалке свою кожаную фуражку…
С Синицей уехал и Соснин, а оставшиеся уже бог знает что подумали!..
Музыканты заиграли песню: «Ой, забелели снеги, забелели белы…», пел весь овин, и особенно трепетно выводил Явтушок.
Козленок Фабиана, воспользовавшись замешательством, прокрался таки на бал, но поскольку там были и беременные женщины, которым, по вавилонскому поверью, никак нельзя смотреть на живого козла, то философ упрятал его под пиршественный стол, а сам пригласил выпить агронома Журбу, также чем то опечаленного.
— Будем здоровы, пане агроном! — иронически про говорил Явтушок.
— На свекольные балы панов не зовут — их давно нету, — отрезал Журба и добавил: — И козликов, между прочим, тоже не приглашают.
Агроном нащупал под столом холодные, как у мертвеца, рожки козла, вытащил его, ошарашенного разоблачением, на середину риги и сразу поднял этим настроение на балу.
— За Фабиана! — пошутил кто то из вавилонян.
— За обоих Фабианов!
Философ встал, чтобы поклониться людям за оказанную честь, но тут начала слепнуть гирлянда лампочек под крышей, меркла, меркла, пока не погасла совсем.
Как только наступила тьма, тот, давний Вавилон сразу же напомнил о себе. Начал кто то один, а за ним и другие — старый Вавилон, позабыв о чести, дал волю своим укрощенным страстям. Слишком уж соблазнительны были свисающие на веревках барашки да индейки. Лукьян Соколюк, вставший в дверях, поймал, как показалось ему, Явтушка с чем то душистым на руках— вроде с барашком.