Роль бутылки может играть либо изобразительное искусство, либо экономика, а то экономика, возведенная в степень религии. Но те, кто попал в бутылку, остаются там на всю жизнь. Вне ее они чувствуют себя одинокими. А одиночество им не по душе. Они боятся быть одинокими в своих верованиях, и ни одна женщина не полюбит их настолько, чтобы в ней можно было утопить это чувство одиночества, или слить его с ее одиночеством, или испытать с ней то, рядом с чем все остальное кажется незначительным.

– Ну, а как же все-таки Topo?

– Надо вам самому прочитать его. Когда-нибудь, может, и я прочту. «Когда-нибудь» можно сделать почти все, что хочешь.

– Выпей еще пива, Папа.

– Давай.

– Ну, а про хороших писателей?

– Хорошие писатели – это Генри Джеймс, Стивен Крейн и Марк Твен. Не обязательно в таком порядке. Для хороших писателей никаких рангов не существует.

– Марк Твен юморист. А других я что-то не знаю.

– Вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется «Гекльберри Финн». Если будете читать ее, остановитесь на том месте, где негра Джима крадут у мальчиков. Это и есть настоящий конец. Все остальное – чистейшее шарлатанство. Но лучшей книги у нас нет. Из нее вышла вся американская литература. До «Гекльберри Финна» ничего не было. И ничего равноценного с тех пор тоже не появлялось.

– А те, другие?

– У Крейна есть два замечательных рассказа: «Шлюпка» и «Голубой отель». «Голубой отель» лучше.

– А что с ним было потом?

– Он умер. И это не удивительно, потому что он умирал с самого начала.

– А остальные двое?

– Те дожили до преклонного возраста, но мудрости у них с годами не прибавилось. Не знаю, чего им, собственно, не хватало. Ведь мы делаем из наших писателей невесть что.

– Не понимаю.

– Мы губим их всеми способами. Во-первых, губим экономически. Они начинают сколачивать деньгу.