– Мне так нравится.

– Ну, если нравится! Скажите мне откровенно, как вы относитесь к Рильке?

– Я читал только одну его вещь.

– Какую?

– "Корнет".

– Ну и как, понравилось?

– Да.

– А меня она раздражает. Снобизм чистейшей воды. Валери – да. Валери я понимаю, хотя у него снобизма тоже хоть отбавляй. Значит, слонов вы не убиваете – и то хорошо.

– Я бы убил какого побольше.

– А как побольше?

– Так, чтобы бивни потянули фунтов на семьдесят. Но поменьше тоже годится.

– Я вижу, мы не во всем с вами сходимся. Но как приятно познакомиться с представителем блестящей плеяды прежнего «Квершнитта». Расскажите о Джойсе – какой он? Купить «Улисса» я не мог – слишком дорого. Синклер Льюис – чепуха. Его книги я покупал. Нет, нет! Вы лучше завтра мне все расскажете. Ничего, если я остановлюсь где-нибудь поближе к вам? Вы с друзьями? Белый охотник при вас есть?

– С женой. Мы будем очень рады. Да, один белый охотник.

– Почему же он сейчас не с вами?.

– Он считает, что на куду надо охотиться в одиночку.

– На них лучше совсем не охотиться. Кто он? Англичанин?

– Да.

– Самый что ни на есть?..

– Нет. Очень милый. Он вам понравится.

– Ну, поезжайте. Я и так вас задержал. Может, завтра увидимся. Все-таки это очень странно, что мы с вами встретились здесь.

– Да, – сказал я. – Посоветуйтесь с нашим механиком. Все, что от нас зависит, сделаем.

– Всего хорошего, – сказал он. – Счастливого пути.

– Всего хорошего, – сказал я.

Мы поехали дальше, и я увидел, как он пошел к костру, махая туземцам рукой. Я не спросил его, зачем ему понадобилось двадцать туземцев и куда он едет. Собственно говоря, я ни о чем его не расспрашивал. Расспрашивать людей – не в моих привычках, а в тех местах, где я рос, это считается невежливым. Но здесь белые не встречались нам уже недели две, с тех самых пор, как мы выехали из Бабати к югу, и вдруг столкнуться с таким человеком на дороге, где обычно встречаешь только переселенцев из голодных мест да разве какого-нибудь индийского торговца, и чтобы этот белый в тирольском костюме, ни дать ни взять карикатура Бенчли, знал твое имя, назвал тебя поэтом, читал «Квершнитт», восхищался Иоахимом Рингельнацем и завел с тобой разговор о Рильке, – это была чистейшая фантастика.