– Сэр, это самое популярное воскресное шоу. И, похоже, этой осенью он будет вести дебаты.

– Ладно, ладно, только скажи ему, никакой рекламы. Я не желаю сидеть и пялиться в потолок всякий раз, когда они будут прерываться на рекламу. Это несолидно.

– Господин президент, – сказал Банион, – позвольте вас спросить, почему, зная о мм… не очень достойных играх вашей администрации, вы не уволили две трети своего кабинета, это по меньшей мере… Но сначала…

Это был коронный номер Баниона, с которого он всегда начинал программу – сначала заявить о несостоятельности гостя, а затем, не давая ему опомниться, пустить в ход еще более тяжелую артиллерию. Президент сохранял ледяное спокойствие. И ради этого он встал ни свет ни заря и прилетел на вертолете сюда, в Вашингтон. Пресс-секретарю будет дурно.

– …позвольте мне еще кое-что спросить. У нас есть информация о том, что космическое агентство НАСА собирается перенести на более ранний срок дату запуска космической станции «Селеста», назначив ее накануне президентских выборов этой осенью. Как, по-вашему, это триумф американского ракетостроения или политическая дальновидность? Вы, разумеется, можете воздать должное и тому, и другому.

Президент улыбнулся, борясь с искушением схватить графин с водой и разбить его о голову этого высокомерного наглеца. Но в его мозгу, словно в глубоководной субмарине, уже зажегся сигнал тревоги. Как ему удалось пронюхать про дату запуска? Они предприняли столько усилий, чтобы информация, которой Белый дом обменивался с НАСА, не просочилась наружу. Ни единая душа на свете не должна была узнать о решении Овального кабинета…