- Эй, хозяйка! Хозяйка! Я пришёл сюда сделать предложение. Понимаете? Я специально выполз из глубо-бо-бокого подземелья. Это совсем не простое занятие. Пришлось сполна разгрести земли. Когти, как видите, ободрались. Будь у меня злой умысел, злой умысел, злой умысел, я бы такое не смог сделать. А сюда пришёл как раз потому, что вы мне нравитесь, нравитесь до нестерпе-пе-пе-ния. Я думал о вас в глубо-бо-бо-ком подземелье. Но не мог больше выносить и вы-выполз сюда. Все отговаривали меня. Но я не мог больше терпеть. Я собрал всю свою хра-ра-рабрость, зная, что вы подумаете: "Ах, ты такой зверь! Набрался наглости делать мне предложение" !

"И вправду, разве не так?! - подумала я в сердцах. - Такой нахальный зверь, а ещё требует моей любви!"

Тут морда зверя сразу же сделалась печальной. И, будто в тон этой печали, цвет чешуек поменялся на фиолетовый. Всё тело съёжилось и стало меньше. Я скрестила руки и посмотрела на фигуру сжавшегося зверя. Может, у него тело меняется с переменой чувств? И под этим жутко безобразным видом кроется нежное, как свежее пюре, и легко ранимое сердце. А раз так, то у меня тоже есть шансы на победу. "Попробуем заново, - подумала я и ещё раз произнесла громким внутренним голосом: - Но ты же безобразный зверь!" Таким громким, что в сердце отдалось будто лаем: "Но ты же безобразный зверь!f Чешуйки прямо на глазах полиловели. Глаза его, словно всосав мою неприязнь, расширились, вылезли из орбит, став словно инжир, и из них ручьями красного сока полились слёзы.

Я уже перестала бояться зверя. А на пробу представила в мыслях, насколько это было возможно, самую жестокую сцену. Будто бы я привязала его проволокой к большому стулу; затем по одной отщипывала острым пинцетом его зелёные чешуйки; раскалив докрасна острый нож, тыкала им в мягкие розовые икры; что есть сил вонзала обгорелый паяльник в опухшие, как инжир, глаза.