«Мы даже не знакомы! Откуда такая наглость?»

Быстро раздевшись до спортивных трусов, змием заполз под одеяло к Эрике. Холодный, как змей…

От неожиданности, Эрика выгнулась упругой лозой, отпрянула от холодного тела и сонно буркнула:

— Валя! Сколько тебя просить? Я же не грелка…

Моя комната в бараке угловая, окном в тундру. Холодная, аки морг. Володя для Вали держал пару ватных одеял. Я же и постель не раскатывал. Спал в верблюжьем спальном мешке, сам следил за белизной вкладышей. Мешок собственный, не с экспедиционного склада. Купил у арктических полярников в поселке Черском. Правило: «Все мое — всегда со мной». Усвоил студентом. Имел ружьё — «вертикалку» и «винторез». Охотничьи торбаза, пошитые из камуса лося. Подошва мягкая, из кожи лахтака. В них выезжал в тундру. И сейчас они остро воняли у порога звериной шкурой и меховыми чулками. Бушлат пропитался соляркой, угольной копотью, тундрой.

Эти запахи пробудили окончательно Эрику, после фразы: «Я же не грелка».

Она напряглась спиной. Крутнулась с боку на бок. Наматывая на себя веретеном одеяло, она укуталась коконом.

Откатился на Валину половину дивана. Открылся до пяток. Заломив ладони рук под затылок, прикрыл глаза.

Тихо. Прошло достаточно времени. Стал подрагивать. Прохладно в комнате. В тундре трохи выпил. Спирт перегорел в организме, и запаха не осталось. Но от волос, от одежды и ватника у дверей на полу, остро воняло соляркой, снегами тундры и еще чем-то таким родным и ветхозаветным, чего не объяснить.

Рядом слышно её дыхание.

Лицом к лицу лежим. Встретились взглядами. Огромные, под рыжими ресницами удивленные глаза, уперлись пытливо в мой прищур. Золотистая прошва бровей, гармонично сочеталась с голубизной арийских её глаз в золоте долгих ресниц. Малозаметные издалека веснушки на греческом носике… Пухленькие губки гнули едва заметную усмешку.