— Господи благослови!

Что касается практической житейской мудрости, то в ней братья Мельвиль были настоящими детьми: они ровно ничего не понимали в коммерческих и финансовых делах, да и не желали ничего понимать. К вопросам, касающимся политики, были тоже довольно равнодушны, и если в душе, может быть, и были якобинцами и питали некоторое предубеждение против царствовавшей Ганноверской династии, то мечтали о возвращении Стюартов так же поверхностно, как мечтают некоторые французы о возвращении последнего из дома Валуа. В сердечных делах они понимали еще меньше, а между тем братья Мельвиль горячо желали ясно читать в сердце мисс Кампбель и угадывать самые задушевные ее мысли и, если это будет возможно, развивать и направлять их по своему усмотрению, а если это будет необходимо, и выдать молодую девушку замуж за ими же избранного человека, который, конечно, употребит все усилия, чтобы сделать ее счастливой. Если верить братьям или, вернее, если послушать разговор, который они вели, то можно было бы подумать, что они нашли уже человека, на которого намеревались возложить эту приятную обязанность.

— Итак, Елена гуляет, но теперь пять часов, и она скоро возвратится домой.

— А когда она возвратится?..

— Тогда, я думаю, брат Сэм, настанет то время, когда нам надо будет поговорить с ней серьезно.

— Через несколько недель, брат Сиб, нашей дочери исполнится восемнадцать лет…

— Она достигнет возраста Дианы Верной, не так ли, брат Сэм? И, говоря по правде, она так же красива, как героиня «Роб Роя».

— Да, это правда, брат Сиб, но изяществом своих манер…

— Складом своего ума…

— …она больше напоминает Диану Верной, чем Флору Мак Айвор — другую величавую фигуру из «Вэверлея».

И, гордые своими сведениями из родной литературы, братья перечислили героинь чуть не всех вальтер-скоттовских романов, но все они, по их мнению, должны были уступить нравственным и физическим совершенствам мисс Кампбель.