— Думаю, к полуночи, — поспешил ответить Кайнд, желая поскорее перекинуть мостик знакомства между своей тщедушной персоной и геологически древней породой высшей портовой власти.

— И вы поедете дальше? — спросила она.

— Сейчас нет. Мой компаньон, сеньор Мейкер Томпсон, уже давно тут; я один прибыл на корабле из Нового Орлеана.

— Да, кабальеро уже несколько дней живет здесь, вмешался комендант; любезные слова отнюдь не смягчали его начальственного тона. — Вместе с Чипо.

. — Совершенно верно…

— Ваш катер приобрел турок?

— Я продал ему судно; машина плохо работала.

— Ас трухильянцем, однако, не выгорело дельце, перебил снова начальник порта, констатируя непреложные факты, чтобы знали эти… с-с-сыны дядюшки Сэма, что он не сидит тут зря, в потолок плюет, а прекрасно знает, чем они занимаются.

— Да, уж я предлагал ему деньги, одежду, мое охотничье ружье…

— Дикарь! — прервал комендант, вытирая усы и поднося ко рту рюмку с вином на донышке; высосав до конца янтарную жидкость, он закончил:- Этот народ, этот народ — сплошное дикарство на полном ходу! Чего вы еще хотите?

— На полном ходу назад! — воскликнул старый Кайнд, в глазах сверкнул смех, на губах — пузырьки слюны.

— Простите меня, если я заступлюсь за трухильянца, — повысил свой звучный голос Мейкер Томпсон. В нем не было ничего дикарского. Дело в том, что уроженцы побережья любят свободу и боятся утратить ее, уйдя в глубь лесов; поэтому они предпочитают терпеть всякие бедствия, нищету…

— Отсталость! — подхватил комендант. — Не говорите мне, что народ, враждебно относящийся к прогрессу, народ, не желающий жить лучше, это не дикари!

— Да, вы правы, правы, — Мейкер Томпсон говорил, устремив глаза на молчаливую смуглую красавицу, которая улыбалась ему, обмахиваясь веером. — …в том случае, если бы им не предлагали прогресс в обмен на то, чего они не расположены отдать, — в обмен на свободу. И поэтому я не верю в цивилизаторскую опеку. Людей надо либо силой скрутить, либо оставить в покое.