На другой день Митька, Гошка и Никитка отправились разыскивать сено.

— Ну, команда хрю-хрю, поросячьи хвостики, чего мы втроем делать-то будем? — насмешливо спросил Митька, когда ребята выехали на лыжах за околицу.

— Мамка сказала, что по всей округе искать надо. По лугам, по лесным полянам.

— Только давайте не скопом ходить, а каждый сам по себе. Это вам не лыжная вылазка. Я вот с Поповой балки начну. — И Митька заскользил в сторону оврага.

Гошка с Никиткой посмотрели ему вслед.

Странный и непонятный был этот «дядя Митяй», так звали в деревне младшего Кузяева за его рост, широкие плечи и увесистые кулаки.

Насмешливый, упрямый, он смотрел на всех с недоверчивым прищуром, разговаривал с ухмылкой и почти никогда ни в чем не соглашался с ребятами.

Придумает Гошка с товарищами какую-нибудь хитроумную военную игру — бой за высоту Безымянную или форсирование реки с полной боевой выкладкой, как Митяй тут же высмеет его:

«Это песчаный-то бугор за фермой — высота? Да туда все, кому не лень, по нужде бегают. А реку, — чего ж ее вплавь форсировать, когда можно на плоту переехать!»

А то соберутся мальчишки поиграть в футбол за околицей, а Митяй твердит свое:

«В такую-то жару да мяч гонять! Лучше уж в тенечке полежать или в малинник к кому забраться».

В пионерском отряде Митяя считали бирюком, единоличником. На сборы звена он ходил редко, да и то всегда с какой-нибудь поделкой: то плел корзину из прутьев, то вырезал на палке какие-то замысловатые фигуры и так мусорил в классе, что потом сторожиха жаловалась учителям на все звено.

Не любил Митяй ни дальних экскурсий, ни коллективных походов в кино, ни лыжных вылазок, ни субботников по сбору металлолома и удобрений.

«Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, — обычно отговаривался он. — А в кино я побольше вашего бываю. Я механику коробки с пленкой помогаю таскать, так меня без всякого билета пропускают».