Собрался весь двор, стало тесно, люди дивились и пожимали плечами.

— Что творится на свете! — не выдержал под конец дядя Ича.

Дядя Юда сердито глянул на него поверх очков и ответил:

— Так разве не лучше лежать в земле?

Это он имел в виду тетю Геею, которая уже избавлена от школьного принуждения.

Только дядя Зиша стоял спокойно в стороне, потягивал волосок из бороды и улыбался:

— Ну и дети же у людей!

* * *

Потом к этому привыкли. Учитель приходил каждый вечер. Уже знали, что тетя Малкеле много у него успела, ничего не скажешь, способности у нее неплохие, хотя, надо сознаться, она слегка поленивалась.

— У меня другим голова забита, — твердила она.

Вообще, тетя Малкеле вела себя как школьница, что казалось немножко странным для такой умницы, какой была она.

Однажды учитель, не застав ее дома, даже нашел нужным пожаловаться дяде Иче.

— Ваша жена, — сказал он, — довольно способная, но она к занятиям относится недостаточно серьезно.

— Вот как?! — удивился дядя Ича.

Потом он выговаривал тете Малкеле:

— Как же так? Это же, наверное, стоит денег!

Тетя Малкеле сперва растерялась, даже покраснела, но тут же нашла отговорку:

— У меня книжки нет.

Вот этого дядя уже никак не мог понять.

— Разве в доме мало книжек? Или ты уже все выучила?

Тетя Малкеле сама чувствовала, что ее ответ неудовлетворителен, и она тут же придумала другую отговорку:

— Я что-то плохо вижу… выпало стеклышко из оправы…

Но не надо думать, что дядя был всегда так строг к тете Малкеле. Не мешает помнить, что мы имеем дело с давнишней любовью, которая длится уже сорок два года. Конечно, дядя Ича сочувствовал тете.