— Интересно знать: что еще задумал этот фрукт?

Тетя Малкеле решила, что уместно именно теперь выложить на стол тетради и книги.

И верно, Бера пошел потом по домам, осмотрел потолки, стены и ушел.

При этом он не счел нужным вымолвить хотя бы слово.

Вечером распространился слух, что Бера собирается электрифицировать двор: он заберет керосиновые лампы и вместо них даст электричество.

Сначала не знали, как отнестись к этому и насколько велико зло, некоторые думали, что это двору даже в пользу. Зелменовы накидывали на себя что попало и бежали к дяде Зише послушать, что он скажет, но там оказалось, что напасть велика по двум причинам:

1) неизвестно, как с этим обращаться, 2) вообще электричество не для простого человека.

— Электричество я люблю у других, — сказал дядя Юда.

— Помяните мое слово: он нас еще в гроб загонит, — говорил дядя Зиша в бороду, шагая по комнате.

Лишь один дядя Ича хлопал глазами и удивлялся:

— Я не понимаю, в конце концов, что здесь такого? В синагоге ведь тоже есть электричество?

Тогда дядя Зиша остановился как вкопанный.

— Что вы скажете на этого нового мудреца? — повернулся он к женщинам. — Ну а если в синагоге есть амвон, так здесь тоже должен быть амвон?

Плохо отразилось это дело на бабушке. Сначала она поняла так, что Бера собирается рыть колодец во дворе, поэтому она молчала и вспоминала с болью о реб Зелмеле, который всегда мечтал о собственном колодце. Но ему, видать, не было суждено: он всю жизнь пил чужую воду, да так и умер с несбывшейся мечтой.

Потом, все же догадавшись, о чем идет речь, она побледнела и проговорила слабым голосом, но на редкость самостоятельно.

— Знайте, — сказала она, — покуда я жива, я не дам портить стен!

* * *

Вечером старые Зелменовы стояли в темноте двора — и поджидали Беру. Небо в ту ночь было составлено из одних мелких звездочек. Зелменовы стояли, укутавшись в платки, уткнувшись в воротники, и сопели. Совсем поздно, около полуночи, появился Бера. К нему подступили со всех сторон с претензиями: