Рыдания усилились. О, дьявол, будь он неладен, этот отвар.

- Зачем... зачем ты мне все это сказал? Для чего? - вдруг выкрикнула Варя. - Я же ничего от тебя не требую. Никогда не требовала... Зачем сейчас... ведь все было так хорошо... как у тебя поворачивается язык?

"Зачем сказал". А она зачем спрашивает? Ничего я не знаю, может давно уже осталась одна привычка... ничего я не знаю. А она... да и все... нет, они не просто боятся того, что есть, - драться готовы, из горла вырвать ложь, обман, вот ведь какие дела...

- Послушай, Варька, - Мокшин схватил ее за плечо и повернул к себе лицом (до чего некрасива, глаза запухли, нос расплылся), - успокойся. Сейчас я тебе все объясню. Не могу я врать, понимаешь? Нет, ничего ты не понимаешь, погоди...

Мокшин вынул из портфеля бутылку с остатками настоя.

- Смотри. Это то самое. Ты просила книгу, а я тебе принес... да вытри ты слезы наконец!

Он отвинтил пробку и протянул бутылку Варе.

- Вот. Выпей. Тут еще стакан, не меньше. Я лично перед уходом испил полчашечки, чего и тебе желаю. В целях эксперимента: начнешь меня крыть, шпарить правду-матку. Но клянусь: не обижусь, рыдать не начну. Вот увидишь. Пей!

- Господи! - Варя быстро села и обхватила его за шею. - А я-то, дура... Ну конечно же, ты просто отравился этой дрянью. Это бывает. А я поверила, могла о тебе _так_ подумать.

- Ну, пей, пей, - настаивал Мокшин, - какая там отрава, интересно же!

- Да выпью, все сделаю, что ты хочешь. Ох, как я испугалась, думаю все!

Она взяла из его рук бутылку и стала пить прямо из горла. Мокшин пристально за ней наблюдал. Пьет. До самого дна выпила.

- Тьфу, какая гадость. Ну и что теперь будет? - Варя протягивала пустую бутылку Мокшину.

- Сейчас начнешь говорить. Правду! Только правду. Одну правду. Всю правду, и да поможет тебе бог!

12

Обычно Варя говорила мало, больше любила послушать, а длинных объяснений и признаний по поводу чувств, как правило, избегала.