- Олег Николаевич? - бархатно осведомился мужской голос. - Гурьев беспокоит, из отдела кадров. Олег Николаевич, дружище, тут, понимаете, какое дело... тут... - непривычно мялся Гурьев.

"Вот и этому что-то нужно... "дружище"!" - усмехнулся Мокшин и произнес:

- Слушаю, слушаю вас.

- Я насчет сына... сын тут...

- Какой сын? - не понял Мокшин.

- Да мой! Мой оболтус! Познакомился с девицей. Позавчера познакомились, а сегодня нам с супругой - "женюсь". Собачья чушь, девятнадцать лет дураку! Мы уж и так, и так - мол, подожди, проверь чувство, - куда! И слушать не желает: будете вмешиваться, брошу институт, завербуюсь на Север. И ведь сделает, к чертям собачьим. Моя ревет, ведь только им и живем, все для поганца. В общем, голова кругом, надо какое-то решение... Это не телефонный разговор, но, Олег Николаевич, выручайте, на вас надежда.

...Так. А чертеж тарного цеха? Ну, сотруднички. Ладно бы женщины, но этот... А он, пожалуй, и с самим директором так не разговаривает, голос аж дрожит...

- ...Мы ведь в глаза ее не видали, девицу эту. Я тут принес записку, она вчера оставила ему в почтовом ящике...

- Заходите, - согласился Мокшин.

Судя по почерку, девица обладала на редкость скандальным характером, была вдобавок лжива и неряшлива и, как нарочно, еще имела железную волю. Все это Мокшин скупо, но точно изложил несчастному отцу, но - сами понимаете, лично он, Олег Николаевич, за эти сведения ответственности не несет, он попытался всего лишь произвести графологический анализ. Вы просили - я произвел, но, конечно, этого недостаточно в таком деле, как выбор невест.

- Какая там ответственность! Да ты нас выручил... Да я его... Это же телок, понимаешь? А у той - воля... Окрутила. Эх-ма... Спасибо, спасибо за сигнал, я теперь твой должник и... м-м... поклонник таланта. Да. Еще и неряха! Да моя просто умрет, это же в доме пойдет такая собачья дрызготня...