— Надеюсь, мой друг, что новый брат твой, если только ты будешь иметь его когда-нибудь, будет, если не совершенно безукоризненным, то, по крайней мере, достойным твоего уважения. Но если в семействе Бэйярдов есть Томас, то знай, что есть и Присцилла. — — А, а1 Вот новость! Оставим же господина Томаса в покое, мне не к чему расспрашивать о нем, потому что я должен его любить по ордеру; уверяю, что мисс Присцилла, которую впрочем я никогда не видел, гораздо больше интересует меня.

Я не спускал с Кэт глаз; впрочем, несмотря на небольшое замешательство, этот разговор был, кажется, приятен для нее.

— Расспрашивай, узнавай, сколько тебе угодно.

Присцилла может выдержать самый строгий экзамен.

— Во-первых, чтобы понять, на кого намекала эта старая болтунья, говоря, что Бэйярды будут счастливы и рады? Неужели на Присциллу?

— Право, я не знаю что и ответить: какая хитрая, несносная эта миссис Лиджер!

— Так оба семейства очень любят друг друга?

— Кажется.

— И молодые и старые?

— Молодые? Это уж слишком, — сказала, засмеявшись, Кэт. — Ты забываешь, что до твоего приезда молодых, кроме меня, никого не было в Лайлаксбуше.

Но так как в этом я не вижу ничего дурного, то скажу тебе, что исключений нет.

— Так ты любишь старика Бэйярда?

— Без сомнения.

— А старушку Бэйярд?

— Это прекрасная женщина, добрая супруга и нежная мать.

— А мисс Присциллу?

— Как свою душу! — сказала с жаром Кэт.

— А господина Томаса?

— Так, как может и должна любить молодая девушка брата, лучшего друга своего.

Все эти ответы были без малейшего замешательства, хотя щеки сестры были краснее чем обычно.

— Но что общего может иметь все это с необыкновенной радостью, которую я доставил своим приездом? Не невеста ли уж ты Томаса? Не ждали ли только моего возвращения, чтобы обвенчать вас?