Гораздо строже я судил ее приятельницу. Для меня было странно, что она, принадлежа к семейству тори, так легко перешла на сторону человека, которого не могла любить, потому что видела первый раз в жизни.

— Не правда ли, майор? — сказала Присцилла, устремив на меня блестящие и одушевленные глаза, как будто бы ее слова выходили прямо из сердца. — Не правда ли, что Америка вышла из этой борьбы с такой неувядаемой славой, что ее история, даже через тысячу лет, будет удивлять и восхищать каждого?

— Это зависит от того, какова будет ее история впереди. Первые исторические сведения о всех великих нациях поселяют в нас удивление, тогда как даже более знаменательные факты исчезают, если они совершены народом незначительным.

Сказав это, я отдалился от Присциллы под предлогом, что хочу набрать раковин. Вскоре ко мне подошла сестра.

— Видишь ли, — сказала она, — Присс неустрашимый виг, не правда ли?

— Именно, неустрашимый. Это удивляет меня, тем более, что я считал Бэйярдов совершенно противоположного мнения.

— И ты не ошибался. Том довольно умерен, но Присс — виг почти с тех пор, как я познакомилась с ней.

— Как, почти? Значит, она была раньше не тем?

— Не забудь, что мы обе очень еще молоды, а молодые девушки при вступлении в свет редко имеют свое собственное мнение; в течение трех лет взгляды ее постепенно изменились, и она все больше и больше становилась вигом. Не правда ли, она очень хороша собой?

— Хороша? Нет, этого мало: она восхитительна, очаровательна и сверх всего — виг!

— Я знала, что она понравится тебе! — воскликнула торжествующая Кэт. — Итак, моя любимая мечта осуществится!

— Твоя любимая мечта?.. Какая?.. Надеюсь, что эта мечта — не брак Литльпэджа с девицей Бэйярд.

Кэт засмеялась, желая скрыть свое замешательство.