Колышется под дуновением ветерка золотое море ржи. У края поля женщины жнут рожь. Серпами. Как в далекую старину. И одеты они, как в давние времена, в длинные холщовые юбки. На головах — чепцы. На ногах — деревянная обувь. Ни одного мужчины в поле. Одни женщины. Молодые и старые. С отрешенными в своем женском одиночестве, увядающими лицами.

За их спинами остаются на жнивье туго стянутые золотистые снопы.

Два могучих коня, распустив хвосты и гривы, играют на лугу в любовные игры, от страсти вставая на дыбы. Воздух сотрясается нетерпеливым ржанием.

А на краю луга танцуют девушки. Бесстрастно и печально. Потому что нет им пар. И танцуют девушка с девушкой, став в два ряда лицом к лицу, не касаясь телами друг друга. Движутся медленно и плавно. Как в полусне. Длинные юбки, распахиваясь, открывают крепкие ноги, под кофтами вздымаются в неутоленной жажде ласки большие созревшие груди.

А играет им на флейте парень — инвалид: из штанины торчит голый обрубок ноги.

Девушки в танце усмиряют свою плоть, подавляют свое естество.

И лишь кони ликуют в любовном танце, дают полную волю страстям.

Сладостный колокольный звон плывет над землей.

Идет служба в храме. Двенадцать мальчиков в белых одеяниях шествуют за ксендзом. Ангельскими голосами поют мальчики. Поют одиннадцать белоголовых, темноволосый молчит. Он —немой.

Брюнет глазами косит на каменную мадонну с младенцем. На ее неподвижном лице возникает сочувственная улыбка.