Танцы наконец закончились, и нам было разрешено удалиться в наши покои. Там ко мне сразу же подошел капитан королевской стражи в сверкающем парадном мундире.

— Король смотрел на тебя, — сказал он, — и хочет воздать тебе почести как того требует твоя красота.

— Танцевать во дворце короля Лодивармана, — ответила я, — большая честь для меня.

— Тебе предстоит удостоится более явного выражения почестей от короля.

— Я довольна и тем, что имею, — сказала я.

— Не тебе выбирать, Фоу-тан, — заявил посланец. — Король выбрал тебя в наложницы. Возрадуйся, быть может, тебе предстоит когда-нибудь стать королевой.

От ужаса я готова была упасть в обморок. Что мне было делать? Я должна была выиграть время. Я подумала было о самоубийстве, но я молода и мне не хочется умирать.

— Когда я должна предстать перед королем? — спросила я.

— Тебе будет дано время подготовиться, — отвечал посланец. — Три дня женщины должны будут купать и умащать твое тело, а на четвертый ты предстанешь перед королем.

Четыре дня! За четыре дня я должна найти какую-нибудь возможность избежать ужасной судьбы, на которую меня обрекла моя красота.

— Иди, — сказала ему я. — Оставь меня в покое на четыре дня, что мне осталось жить и чувствовать хоть что-то похожее на счастье.

Посланец удалился, ухмыляясь, а я бросилась на ложе и разразилась слезами. На следующий вечер апсары должны были танцевать при луне около храма Шивы, а поскольку мне велели начинать готовиться к часу воздаяния мне королевских почестей сразу же, то мне пришлось умолять разрешить мне в последний раз участвовать в чествовании Шивы, Разрушителя,

Ночь была темная. Колеблющийся свет факелов, освещавших двор, делал тени танцующих апсар странными и пугающими. В танце я должна была быть в маске, а в ряду апсар я была крайняя слева. Я находилась очень близко от зрителей, окружавших двор, настолько, что во время исполнения некоторых движений я почти касалась их. В этом и заключалась моя надежда на спасение.