- Ну, пошел, пошел... - попробовал угрюмо отбрыкнуться провожатый, но Веденей, закрепляя плацдарм, ринулся в дальнейшую атаку:

- Не надо нас пугать Россией, хоть мы и связаны с ней только узкой тропкой. Только много ли на Руси троп древнее нашей, Камаринской? Впрочем, мне на пути в Россию даже она не нужна, я кустами пройду, огородами. Не заловят меня, Мирон Павлович, я слово "корова" умею произносить и с двумя "о", и с двумя "а", и с двумя "у", а если нужно, то и с любыми другими звуками!..

Веденей, наконец, выдохся. Долгая, накопленная еще дома обида на весь мир, на Киммерию, на Россию, на городское начальство и ушедшую жену, на глупость сивилл и умничанье Мирона, наконец, нашла выход. Здесь, в лесотундре, никто не посмеет затыкать рот свободному человеку!

- Во зараза, - помолчав, неожиданно мирно сказал Вечный Странник. Провинция, видишь ли, а не деревня. Был бы из деревни - гордился бы тем, что не из провинции. Ладно, понимай Россию. Только чур: как поймешь - так и мне, друг любезный, что-нибудь объясни. Очень интересно. Если не соврешь, то первым будешь, который... с понятием. Раньше-то в Россию просто верили, тем и обходились.

- А я вот не верю. И точка.

- Зараза! - повторил старик, как-то светлея лицом, если при его внешности такое вообще было возможно. - Слушай, может, и у меня не все остыло?.. - Он пошарил под лавкой, вынул две пыльных бутылки, покачал в руках.

- Кофе с коньяком... Налить бы во что? Веденей протянул руку. - Два надо разделить на два, Мирон Павлович. Как утверждает арифметика, в итоге один. Означает это, что наливать ни во что не надо. Бутылка вам, бутылка мне. Вы пить из горлышка умеете?

Старец побежденно мотнул головой и отдал бутылку. Веденей ногтем открыл ее и отпил. Питье было холодным, однако...

- Мирон Павлович, это не кофе с коньяком, это коньяк с кофе. Но все равно спасибо, термос горячий, пейте.