Я слышал его прерывистое дыхание. Он хотел что-то сказать, но, видно, колебался и только кивнул головой.

– Май-оо. Хорошо, – тихонько ответил он и начал карабкаться на дерево.

Проклятые сообщники были у Совы – комары. Привлеченные огнем, но отгоняемые дымом, они хотели на мне выместить свою досаду. Я надеялся, что комары мучают и пленных – моих разведчиков и вряд ли поэтому им удастся лежать спокойно, а часовой уже привык к их беспокойным движениям. Это могло облегчить мою задачу.

Мне повезло. Луна зашла за тучи. Костер немного приугас. На опушке леса, недалеко от меня, слышалась возня двух или трех мальчиков из отряда Совы, собирающих хворост. Комары кусали безжалостно, но все же я не мог удержаться от беззвучного смеха: до чего же мальчики Совы были уверены в своей безопасности!

Однако я чуть-чуть не понес еще одно поражение. Как раз когда я пробирался по наиболее открытой поляне между группой сосен, на одной из которых сидел оставленный мной вожак, и кустами, около которых лежали пленные, послышался крик филина. Я приник к земле. Я был на шаг от победы: от пленных меня отделял только густой куст можжевельника. И именно в эту минуту мимо меня пробежал Сова, неся большую охапку веток для костра. К счастью, он столько их набрал, что они ему закрыли лицо, и он меня не увидел. Все повторялось: я чувствовал, что и его и мои победы будут скорее плодами чужих промахов, чем собственных заслуг.

Это были, наверное, самые трудные минуты. Костер разгорелся. Дым в мою сторону не шел и не мог отогнать хотя бы одного самого маленького комара, зато доносился запах жареного над огнем кролика. И я уже не знал, что хуже: высокое ли пламя, которое могло выдать меня, или комары, или запах мяса, напоминавший, что я целый день ничего не ел.

Труднее всего бывает ждать. Я закрыл глаза, чтобы их блеск не выдал меня. Минуты тянулись, как целые месяцы. Я лежал неподвижно, как брат мугикоонс – волк, который с бесконечным терпением ожидает удобного момента.