Песня, начатая низкими и тихими голосами, поднималась все выше, звучала все сильнее. Мы слушали песню о перьях орла и совы, ласточки и диких гусей, лебедей и ястребов.

Когда песня смолкла, в наступившей тишине послышался крик охотящегося орла, и в круг воинов вбежал шаман Горькая Ягода. На этот раз он был с ног до головы покрыт птичьими перьями. Вместе с его первым шагом коротко загремели бубны и рожки и тут же умолкли.

Когда я увидел Горькую Ягоду, сердце у меня забилось и остановилось дыхание: к плечам Горькой Ягоды были прикреплены большие крылья убитого мной орла. В голове моей промелькнула мысль, еще не смелая, но уже полная надежды. Не мне одному пришла она в голову, потому что и Прыгающая Сова, увидев крылья на плечах шамана, схватил меня за руку и крепко пожал ее. Но мы не обменялись ни единым словом. Ни один мужчина не должен говорить вслух о своих надеждах, пока они не сбудутся.

Мы протиснулись к первому кругу воинов. Прямо около нас пробегал Горькая Ягода, кружа вокруг костра, как исполинская птица. Снова наступила тишина, слышен был только свист перьев на плечах Горькой Ягоды, его частое Дыхание и треск торящих веток в костре.

Наконец, будто поднимаясь на крыльях, шаман вскочил на огромный барабан, к которому подбежало восемь воинов. Они начали левыми руками поворачивать барабан, а правыми отбивать такт танцующему на нем шаману. Я стиснул руки на груди: Горькая Ягода плясал Танец Охотящегося Орла. Он то медленно парил на распростертых крыльях, то быстро кружился. А то, сложив крылья, быстро падал на колени, чтобы, спустя минуту, снова подняться быстрым прыжком и снова описывать широкие круги, как это делают большие горные орлы.