ПУХОВ Да ну... цветы и цветы. Чего тут.

СОКОЛОВ Нет, Ваня, ты не прав. Цветы приносят людям радость.

ПУХОВ Радость, радость. Тут вон война, а ты - радость. Моя рота вон в самом хуевом блиндаже мерзнет. А тут - цветы, радость.

РУБИНШТЕЙН Да ладно, Вань. Всем сейчас холодно. Тут ведь время-то военное, тут и мороз, а не пот, как мы все говорим. Мороз. Теперь вон морозит как. А потом лето будет и война кончится.

ПУХОВ Да. Жди, кончится. Она еще долго будет. Война теперь - это не в штыковую атаку "ура" кричать. Тут вон техника, артиллерия...

РУБИНШТЕЙН Артиллерия - бог войны, Ваня, это правда.

ПУХОВ А как же. Когда снаряды - одно, а стрелять из ружей - совсем другое.

СОКОЛОВ Главное, ребята, это, что все мы верим в победу. Верим товарищу Сталину. Россия велика, весь народ с нами, а мороз или там пот когда - все перетерпит наш советский человек.

ПУХОВ Перетерпит. Но гадов разных будет много.

СОКОЛОВ Всех гадов, дезертиров, шпионов - к стенке и все. Их надо выявлять, выводить, так сказать, на чистую воду и все тут. А победа будет за нами. И дело тут вовсе не в бабах, как вы тут говорили. Бабы - это совсем другое, это когда мирное небо там, когда дети. Бабы - ни при чем.

РУБИНШТЕЙН Бабы конечно, но люди иногда хотят определенности.

ПУХОВ Да уж, еб твою! Определенности! Тут бить врага надо, а ты про разную хуйню! Воевать надо до последней капли!

РУБИНШТЕЙН А я что - спорю? Воевать, конечно. Но, знаешь, иногда вот говорим, что немец Россией подавится, как жиром, ну и я думаю, помнишь, что политрук сказал? Он сказал - фашисты потеряли на полях сражения свои лучшие силы. Так что жир - может быть и не жиром.

ПУХОВ А чем же?

РУБИНШТЕЙН Воском. Или промасленным войлоком.

ПУХОВ (пожимает плечами) Может быть... не знаю...

СОКОЛОВ (подумав) Возможно.

РУБИНШТЕЙН Еще как возможно! (с энтузиазмом) Да вы поймите, ребята! Сейчас Курск возьмем, потом - на Брянск, а в Брянске мои родственники - дядя Миша и тетя Неля! А там и будет фашистам блицкриг.

Входят Волобуев и Денисов.

СОКОЛОВ Ну, как погодка?