ВОЛОБУЕВ (кивает головой) Что ж... правильно. Прорыв нужен.

СОКОЛОВ А как же! Надо немцу дать по рукам.

ПУХОВ Дадим! Ленинград немцу, как небольшой кусок жира. В рот-то войдет, а назад или вперед - никуда!

ДЕНИСОВ Дать бы им с тыла, как следует.

СОКОЛОВ Дадим, дадим. Погоди, дай с Курском расхлебаемся, тогда и дадим.

ВОЛОБУЕВ Слышь, ребят, надо б в нашу ебаную гильзу керосина подлить, а то дымит...

ПУХОВ Точно.

РУБИНШТЕЙН Сейчас сработаем.

Снимает коптилку с ящика; Соколов приподнимает ящик, под ним стоит небольшой бачок с керосином. Рубинштейн задувает фитиль, Волобуев зажигает спичку. При свете спички Денисов подливает керосина в гильзу, Рубинштейн вставляет фитиль, а Волобуев его поджигает. Бачок накрывают ящиком, коптилку ставят на место.

ВОЛОБУЕВ Ну вот, вишь, ярче занялась.

РУБИНШТЕЙН (вытирая руки о полу полушубка) Керосин - спасение.

ПУХОВ Если б еще спиртику!

СОКОЛОВ Завтра, завтра. Сегодня не положено.

ДЕНИСОВ Жаль.

СОКОЛОВ Да я б сам дернул, хули. Но комбат, знаете, он ведь про пот разговаривать не будет. Услышит запах и все. Коробочка.

ВОЛОБУЕВ Правильно. Чего такого...

ПУХОВ Спиртик, конечно, хорошо. Соколов, дай хлеба!

СОКОЛОВ Возьми в вещмешке.

Пухов роется в вещмешке, насвистывая.

ВОЛОБУЕВ Да... вот вам, ребята, и война. Дождались, еби ее мать. А то, бывало, на маневрах все думаешь - как подождать, да как что... а теперь чай пьем с жиром!

СОКОЛОВ (усмехаясь) Да. Война - это тяжелое испытание.

ДЕНИСОВ Это испытание на прочность. А жир тут ни при чем.

РУБИНШТЕЙН Зато мороз дает просраться!

Все смеются.

ВОЛОБУЕВ (хлопая жующего Пухова по плечу) Пуховец, ну что ты жуешь, как жаба! Почитай газету!

ПУХОВ Есть, товарищ генерал (жуя, разворачивает газету) Так. Я уж вам почти все прочел. Тут... что осталось-то...