— Давайте я помогу, — с ужасающей резвостью подскочил продавец. — Примета такая есть, — продолжал он, распутывая затяжку. — Зацепляешься, когда должен кому-то.

Димка почувствовал, как мертвенно выскальзывают из рюкзака холодные кишки брюк. Или это вообразила себе похолодевшая спина. “Конечно, простите, я”, — хотел сказать он, но горло трещало и каркало.

Димка смотрел, как под светофором краснеют и зеленеют руки. Потом еще побродил по району, ожидая, когда домой вернется Танюха. В капюшоне и наушниках, он ничего не слышал и не видел, но, переходя дорогу, не смотрел по сторонам, будь что будет, уже все равно. Его чуть не сбила скорая помощь, это было бы смешно, конечно.

Коля подсоединил ноутбук к старому монитору и стрелял в монстров. Димка, наверное, час простоял за его дергающейся спиной.

Потом замер у своей двери. Ему не хотелось входить. Но больше идти было некуда. Даже ключ не влезал в замочную скважину, сопротивлялся.

Пришла Танюха, и Димка стал изображать радость, потому что ее бесило, если он угрюмился.

— Мы с Дианкой поступаем заочно в Гуманитарный институт на “Проспекте мира”! — сказала она с порога. — Одной скучно.

Димка вздохнул, но вовремя спохватился.

— Да-да, — поддержал он жену. — Теперь уже ясно, что без высшего образования не сделаешь карьеру.

— Там вакансии психолога, тысяча баксов за семестр.

— И не дорого совсем.

Ночью Димка протянул руку к жене и задумался, чего он хочет больше — секса или спать. Замер и не заметил, как заснул.

Вот уже третий день он бродил по центру. Все приметы этого города казались картонной бутафорией, за кулисами такая же скука, как и на сцене. Душу томило странное чувство пустоты и призрачности. Город сжался, скукожился до маршрутов работы.