Зашумели отодвигаемые стулья. Абалкин ушел, хлопнув дверью. Максим проводил его обеспокоенным взглядом и стал тихо расспрашивать о чем-то Януса.

Бегемот растаял в воздухе, но в холле еще некоторое время висела его загадочная улыбка.

Раздался звонок. Тихий был ближе всех к видеофону и включил его: - Здорово, Ийон! Привет тебе от Кри... - Тихий убавил звук, чтобы не мешать Камереру, и стал внимательно слушать. Через некоторое время он сказал: - Сейчас вылетаю. - и вышел.

А я подсел к Алисе: - Замечаю, что вы чего-то не поделили с Комконом. Раскажите,если не секрет. - Не секрет. "Не поделили" мы многое. Не всем нравятся методы работы этого учреждения. Сколько раз нам, зоопсихологам, приходилось засовывать язык поглубже и передавать результаты исследований Комкону! А тут, в заповеднике Гоблинов, мы засекли браконьеров. - Браконьеров?! - Ну-у, браконьеры - понятие растяжимое. И мы с Пашкой его растягиваем, а Сикорски и Ко - сжимают. Они читали мысли обитателей заповедника без их согласия. Сикорски и здесь умудрился нащупать следы Странников. А нас убрал под благовидным предлогом, что мы "нарушаем естественные отношения негуманоидных цивиллизаций Земли". Словно контакты с людьми - неестественные отношения! Ничего, здешняя молодежь не дремлет. Они сперли и установили тут нуль-кабину. - А как же Странники? О них что-нибудь известно? - Ничего определенного. Тихий как-то вякнул, что это его проделки, но когда его поймали на слове, отшутился и оставил всех с носом . От него можно ждать чего угодно. Он подначивает Рудольфа дольше, чем я живу. Вот его приятель Пиркс - парень куда более приличный . - Алиса поглядела на часы и заторопилась,- однако об этом можно рассказывать бесконечно. Потом как-нибудь...

Она взяла с вешалки шлем и ушла. Я взял книгу-перевертыш. Процесс чтения был невероятен. Едва осознав смысл "Понедельника", я оказался на страницах "Сказки о Тройке", потом - "На пажитях небесных", не имевших,впрочем, отношения ни ко мне, ни к Стругацким.