С самого края склона, грозящего обвалами, меж обнаженных корней и неустойчивых валунов смотрела она в раздумье на широкое озерцо, зеленое, синее и глубокое, в лунных бликах и в снах тьмы под рвущейся вуалью низких облаков. Она ощущала себя кем-то другим. Неужели это она? Лида Саль? Мулатка, скребущая кастрюли,. – вот эта девушка, проделавшая этот путь, этой ночью, под этой луной, в этой одежде, сверкающей пламенем и росой?

То и дело сосны ветвями гладили ей плечи, дремотно пахшие цветы-сомнамбулы осыпали ее лицо и волосы влажными поцелуями.

– Дорогу! Дорогу!. – говорила она, пробираясь сквозь имбирные заросли, благоухающие, дурманные.

– Дайте дорогу! Дайте дорогу!. – повторяла она. пробегая мимо глыб и камней, скатившихся с неба, если это были метеориты, или исторгнутых вулканом впору не столь давнего извержения, если это были доли земли.

– Дорогу! Дорогу!..-кричала она водопадам. .

– Бегите, спешите да красоту пропустите!. – ручейкам и речушкам, спешившим, как и она, поглядеться в большом зеркале.

– Да, да! Вас-то оно проглотит,. – говорила она им,. – а меня не будет проглатывать, меня только увидит, увидит в одежде «Праведника», чтобы все было так. как велит колдовство.

Не было ни ветерка. Только луна и вода. Лида Саль прислонилась к дереву, которое плакало во сне, но тотчас отскочила в страхе: как бы это не оказалось дурным предзнаменованием. – глядеться в зеркало рядом с деревом, которое плачет во сне.

Она металась по берегу, искала место, с которого могла бы увидеть себя во весь рост. Ноне видела своего полного отражения. Во весь рост. Разве что взобраться на высокий камень на том берегу.

– Хотя бы слепой меня увидал… Да нет, глупости, как может меня увидеть слепой…Да. я говорю глупости, и смотреть надо мне одной, и надо увидеть себя в полный рост.