Длинная фигура перегнулась через стол, и острый подбородок знакомым образом уткнулся в руку.

— Все очень просто. Представь себе: мы имеем дело с подходящим объектом, то есть, проще говоря, с легко внушаемым человеком, и мы говорим ему, под гипнозом разумеется, что, как только он очнется, тут же увидит попугая — допустим, в какое-то определенное время суток. Он и в самом деле увидит проклятую птицу. Конечно, это не обязательно должен быть именно попугай. Все, что угодно: мартышка, собака, женщина, хоть утконос! Условие одно — это должно быть нечто такое, что он уже видел. — Брюс перевел дыхание. — А кстати, ты когда-нибудь видел человека с «делириум тременс»?

— ДТ? Угу, конечно.

— И как это случилось?

— Я набрел на этого парня около полуночи, у него как раз начался приступ. Когда-то этот малый, видно, летал, вот и вообразил, ты только представь себе, что он самолет и заходит на посадку. Потом в голове у него словно что-то щелкнуло, и он заорал, что по рукам у него ползают пауки. Совсем взбесился, начал кидаться на стены, ну и… — Внезапно до меня дошло, о чем подумал Брюс.

— Вот-вот, — пробурчал Брюс, — естественно, никаких пауков и в помине не было. Только он-то видел их так же ясно, как твой приятель — своего попугая.

— М-да-а, но, знаешь ли…

Брюс зажал в правой руке желтый карандаш:

— Видишь его?

— Ну конечно.

— Отлично, теперь смотри внимательно. Когда свет падает на сетчатку глаза, получается эффект, как бы тебе объяснить, ну, вроде спускового крючка. Нерв посылает соответствующий импульс прямо в мозг, и у тебя в голове возникает картинка — желтый карандаш. Иными словами, у тебя в голове есть своего рода шаблон, который ты и видишь. А сам карандаш — не более чем средство, механизм, который приводит в действие «спусковой крючок» и формирует изображение в твоем мозгу. Если карандаш убрать, но продолжать воздействовать на нерв — этот самый «спусковой крючок», — то картинка в мозгу сохранится, иными словами, ты по-прежнему будешь видеть карандаш.